Неточные совпадения
Возрождение
ценностей и благ языческого мира, всей заключенной в этом мире
подлинной жизни, почувствованной языческим миром святости первозданной плоти, есть дело религиозное и с религией воскресенья плоти связанное.
«Жизнь» может стать для нас символом высшей
ценности, высшего добра, но и сама
ценность, само добро есть символ
подлинного бытия, и само бытие есть лишь символ последней тайны.
Но у Канта учение о личности не есть все-таки
подлинный персонализм, потому что
ценность личности определяется нравственно-разумной природой, которая универсально-общая.
И в своем роде он выше серединного, поверхностного культуртрегерства, обоготворяющего
ценность культуры как
подлинного творчества.
Дух рыцарства призван хранить
подлинный, небесный аристократизм моральных
ценностей,
подлинный, небесный иерархизм, не запятнанный буржуазным иерархизмом мира сего.
Этот
подлинный, метафизический иерархизм и аристократизм всегда был источником всякого величия в мире, всякого повышения качеств и
ценностей человеческой жизни, всякого движения в мире.
Все
подлинные, последние
ценности подменяются ложными и внешними
ценностями «общественности».
Подобно тому как языческие кровавые жертвоприношения лишь предваряли
подлинное мировое искупление через Голгофскую жертву Христа, но самого искупления не достигали, так и творческие усилия человека, создавшего
ценности культуры, до сих пор лишь предваряли
подлинную религиозную эпоху творчества, которое осуществит иное бытие.
Конечно, символизм можно вскрыть в самом существе всякого
подлинного, большого искусства, в самой природе творческого акта, рождающего
ценность красоты.
Поэтому ложный, социальный иерархизм, в сущности, уравнивает индивидуальности перед фиктивными
ценностями буржуазных положений, лишает человека его коренных и глубоких качеств, противоборствует
подлинной метафизической иерархии мира.
Индивидуальность есть все-таки
подлинная реальность и
ценность, индивидуальность может переживать в своем пути состояния одиночества, кризиса, она может перерасти старые формы единения.
Но
подлинное бытие от этого не является, культурные же
ценности подвергаются разгрому.
В то время как у людей высшей и утонченной культуры Достоевский пробуждает онтологическое сознание и жажду перехода от творчества символических культурных
ценностей к творчеству
подлинного бытия, у малокультурных русских людей он может парализовать вкус к культуре и укрепить нигилистическое отношение к культуре.
Но эти абстрактные объединения никогда не могут образовать
подлинной реальности, реальной
ценности.